БОРЬБА С ПРАВОСЛАВИЕМ

 

В фокусе информационно-психологической борьбы против России оказывается сегодня Русская Православная Церковь. Необходимо понять, прежде всего, в чём причины данной фокусировки.

 

Ещё в начале 1990-х годов Збигнев Бжезинский провозглашал: «После крушения коммунизма наш самый главный враг – русское православие». Сегодня некоторые индивидуумы ставят под сомнение достоверность данного высказывания, но даже признание возражений скептиков мало что меняет в общем содержании западного политологического дискурса. Обратимся, в частности, к недавним заявлениям министра иностранных дел, бывшего премьера Швеции Карла Бильдта: «Православие – главная угроза для западной цивилизации… Новая антизападная и антидекадентская линия Путина опирается на глубоко консервативные православные идеи». Подчеркну, что это заявление ни политолога, а действующего политика, официального лица.

 

Почему же именно православие объявляется после демонтажа коммунизма главным врагом Запада?

 

Гибель прежней, советской, системы государственности соотносилась с процессом деидентификации. Вначале был дезавуирован коммунизм как мировой проект, далее подверглась разрушению цивилизационная идентичность, выражаемая на тот момент маркером «советский народ», потом – социально-групповые идентичности (рис. 4.6). Процесс деструкции был доведен до элементарных социальных связей. Фактически это состояние означает в перспективе смерть социума. Выйти из аномии возможно посредством выдвижения новой, собирающей социум идеологии. Через неё и будет задана матрица воссоздания уровневой системы идентичностей России.

 

Соответственно, геополитические противники России должны предотвратить выдвижение ею любых новых сборочных идеологических проектов. Отсюда должны подвергаться дискредитации любые доктрины, которые могли бы быть взяты за основу новой российской сборки.

 

Наиболее сильные позиции в российском обществе из всех потенциальных патриотических идеологий имеет православный проект. Его из всех артикулированных на сегодня вариантов поддерживает большинство. Другие патриотические проекты генерируют внутри себя неприемлемые угрозы. Евразийский проект содержит угрозу азиатизации России, проект русского национализма – межнациональной войны и распада страны, неосоветский проект – материализма и детрадиционализации. Все эти угрозы возникают при гипертрофированности определённых, заложенных в основании этих идеологий ценностных принципов. Но гипертрофии можно и избежать. В соединении с православным проектом каждая из этих угроз снимается. Наличие в ядре православной версии истории и культуры предотвращает угрозу азиатизации страны. Христианская ценностная платформа не допускает в свою очередь националистически-племенного крена идеологического строительства. Религиозный базис новой идеологии не позволяет, наконец, перевести её в формат материализма и детрадиционализации. Именно православие оказывается, таким образом, главным потенциальным интегратором для России. Это, очевидно, хорошо понимается и российскими противниками, что и определяет информационную атаку на РПЦ, начатую ровно в то время, когда на уровне руководства страны заговорили о восстановлении духовных скреп государственности.

 

И вот на православие предпринимается информационная атака. Её развёртка датируется началом 2012 года, фактически совпав с апогеем белоленточного движения. О характере развернувшейся против православия информационной атаки даёт представление контент-анализ заголовков статей в СМИ и интернет. Приведём некоторые типичные формулировки:

«О православии головного мозга»;

«Православный национализм»;

«Силовики благочестия»;

«Сказание о коррупции в гнилых недрах РПЦ»;

«РПЦ это коррупция и неэффективность»;

«Дары волков и новая эпоха Просвещения»;

«Православные хоругвеносцы против канализационных люков»;

«Православные хулиганы»;

«Православные чекисты»;

«Церковный империализм»;

«Рашизм – православный фашизм»;

«Православный Талибан»;

«Нечестивый союз православной церкви с Путиным»;

«Патриарх Кирилл – религиозная опора путинского национализма».

 

Оценка совокупности этих заголовков может быть только одна – «война».

 

Информационно-психологическая война, согласно с теорией войн нового типа, ведётся на нескольких уровнях – информационном, концептуальном и парадигмальном. Переходя с одного уровня на другой, осуществляется когнитивное подчинение адресата получения информации. Рассмотрим эту цепочку на примере скандала с Pussy Riot. Устраивается провокация, результатом которой является вынесение судом уголовного наказания для панк-рокеров. Это начальный информационный уровень борьбы: массовый вброс информации и наказании девушек. Далее осуществляется переход на концептуальный уровень. Для этого перехода предлагается ответить – почему девушки оказались в тюрьме? Ответ – потому что РПЦ против свободы слова. Вопрос – почему РПЦ против свободы слова – выводит на третий парадигмальный уровень. Ответ – потому что православие – тоталитарная религия. Приговор в отношении Православной Церкви, а через неё и всей российской цивилизации оказывается вынесен (рис. 4.8).

 

Теоретические основы вынесенного приговора выработаны в западном идеологическом пространстве довольно давно. Приведём высказывания двух, признанных на Западе, равно как и в либеральной части российского общества, в качестве специалистов по истории России американских историков и политологов – Ричарда Пайпса и Уолтера Лакера. Схожесть их биографий – оба выходцы из Польши – показывает принцип кооптации кадров на Западе в информационной борьбе против России.

 

Ричард Пайпс: «Чего можно было реалистически ожидать от русской церкви? Из-за своей консервативной философии и традиционной зависимости от государственной власти она никак не могла выступать в качестве либерализующей силы. Но она могла сделать два важных дела. Прежде всего, она могла отстоять принцип сосуществования светской и духовной власти, выдвинутый в Евангелии от Матфея (22:16-22) и подробно разработанный в теории Византийской церкви… Не совершив этого, она позволила государству претендовать на власть как над телом человека, так и над его умом, и таким образом сильно способствовала уродливому разбуханию светской власти в России в то время и даже более того в последующую эпоху.

Во-вторых, она могла бы с гордо поднятой головой завязать борьбу за самые элементарные христианские ценности… Однако она не сделала ни того, ни другого (за исключением изолированных случаев) и вела себя так, как будто ей не было дела до восстановления попранной справедливости. Ни одна ветвь христианства не относилась с таким равнодушием к проявлениям социальной и политической несправедливости. В конечном итоге политика русской православной церкви не только дискредитировала её в глазах всех, кто дорожил социальной и политической справедливостью, но и произвела духовный вакуум, заполненный светскими идеологами, стремящимися создать в этом мире рай, который христианство обещало в мире ином».

 

Уолтер Лакер: «Большинство христианских церквей (не только в России) на пороге века тяготели к консервативным, правым партиям. Исторические причины этого очевидны: церковь не просто тесно отождествлялась с политическим истеблишментом, но была его частью; интересы и идеология церкви и истеблишмента полностью совпадали. Те, кто бросал вызов существующему строю, были рационалистами, атеистами, врагами церкви и государства. Правда, в каждой стране находились дальновидные церковные деятели, которые понимали, что, если церковь желает сохранить влияние, она должна идти в ногу со временем, а это, ввиду быстрых изменений в обществе и культуре, требовало церковных реформ… Тождество церкви и государства нигде не провозглашалось столь громко, как в России: православная церковь была служанкой царского режима… Идеология крайней правой в России во многом основывалась на положении религии».

 

Из фиксации ведения войны против православия на трёх когнитивных уровнях следует, что и ответные действия должны вестись в уровневой системе. Наряду с информационным противодействием, нужно также противодействие концептуальное и парадигмальное. Концепутально должен быть раскрыт смысл современной борьбы против православия и России. Парадигмально – смысл мировой истории в системе координат добро – зло.

 

В арсенале информационно-психологической войны против православия имеются различные приёмы, не ограниченные методикой прямых, «лобовых» атак. Разрушение православного континуума предполагает нанесение удара по его пространственной и историко-временной перспективе.

 

Пространственный ракурс выражается в формировании барьеров для потенциального объединения. Очевидно, что перспективе идеологической сборки на основе православия должна быть, по логике войны, противопоставлена стратегема внесения раскола в православный мир. То, что это делается и, более того, достигло определённых результатов, свидетельствуют события на постсоветском пространстве. Два наиболее острых конфликта России последнего времени – с Грузией и Украиной. Оба эти государства не только бывшие республики СССР, но и общности православной идентичности. Отношение грузинского и украинского населения к России, равно как и российского – к Грузии и Украине вследствие этих конфликтов существенно ухудшилось. Результат – фактически созданное препятствие для реализации православного реинтеграционного проекта (рис. 4.9).

 

Историко-временной ракурс состоит в разрушении единой, целостной канвы истории православия и, в частности, истории РПЦ. Для этого продуцируются различного рода исторические мифы, направленные на дезавуирование Православной церкви в прошлом. Перечислим наиболее популярные из мифов, циркулирующих в современном информационном пространстве:

 

- миф о периферийности Византии;

- миф о византийском тоталитаризме;

- миф о погроме языческой культуры;

- миф о поддержке церковью золотоордынских ханов;

- миф о насильственной христианизации народов Поволжья, Севера и Сибири;

- миф о «русской инквизиции» XV-XVI веков;

- миф о преференциях православного населения в России;

- миф об организованных церковью гонениях на русскую науку и культуру;

- миф об отсутствии у РПЦ авторитета среди народа;

- миф об организации церковью антисемитских погромов;

- миф о поддержке РПЦ государственной репрессивной политики;

- миф о массовом сотрудничестве священнослужителей с фашистами на оккупированных территориях;

- мифы, дезавуирующие отдельных православных святых.

 

В совокупности эти мифологемы покрывают фактически всю историю православия. Не остаётся ни одного периода, который бы не был очернён.

 

Одновременно предпринимаются попытки концептуальной ревизии российской истории. История православия в России фактически совпадает с историей российской государственности. В этом отношении российский цивилизационогенез оказывается историческим выражением православной ценностной матрицы. Не случайно основоположники цивилизационного подхода маркировали Россию как «православную цивилизацию».

 

Соответственно, изменение масштабов российской истории ведёт к выхолащиванию значения в ней православного фактора. Таких ревизий фиксируется две – либеральный подход сужения масштабов и неоязыческий – их расширения. В либеральной версии с 1991 года началась история Новой России. Груз прошлого, выражаемый в том числе православными традициями, должен быть в понимании либералов сброшен ради прорыва в будущее.

 

Неоязычники, напротив, максимально удревляют русскую историю. Такое удревление может показаться на первый взгляд выражением патриотических устремлений. Чем, казалось бы, не основание для национальной гордости – видеть своё государство в перечне древнейших цивилизаций мира?! Но при данном масштабировании православный период оказывается не более чем эпизодом в многотысячелетней русской истории. Соответственно, и имманентность православия российскому цивилизационогенезу отвергается. Русскую цивилизацию предлагается реконструировать уже, естественно, не на православной, а языческой платформе (рис. 4.10).

 

Русское православие оказывается в фокусе атак на постмайданной Украине. Приходят одно за другим сообщения о вторжении экстремистов в православные храмы, гонениях на священнослужителей. Случайны ли эти нападения? Председатель Службы Безопасности Украины (СБУ) Валентин Наливайченко заявил, что идеология России в «гибридной войне» против Украины – «православный фундаментализм». Фактически повторяется тезис о православии как главном после низвержения коммунизма враге Запада. «Они,  - пояснил глава СБУ, - вырастили целое поколение российских военных, которые уверены, что на территории Украины нужно уничтожать украинцев – тех, которые имеют другое мнение и образ жизни, чем в их профашистском и евразийском воображении. Опасность в том, что это исповедуется как новая волна православия – православный фундаментализм». Повторение на уровне украинского руководства формулы Збигнева Бжезинского свидетельствует в очередной раз о проектном характере революции на Украине.

 

Использование маркера «православный фундаментализм» - также один из приёмов когнитивных манипуляций. Понятие «фундаментализм» в информационных потоках последних лет было жёстко привязано к исламу. Исламский фундаментализм преподносился в свою очередь фактически как синоним терроризма. Соответственно появление понятия «православный фундаментализм» подразумевало его связь с террористической практикой. По сути, православию, как ранее исламу, предъявлено обвинение в том, что оно является идеологией терроризма (рис. 4.11).

 

А что с другой стороны? Что в религиозном плане представляет собой элита майданной Украины? Широкая инкорпорированность в неё представителей различных религиозных сект и меньшинств общеизвестна. Сформирован пул некого «квазирелигиозного интернационала». Можно дать и более жёсткое определение – «сатанизм» (рис. 4.12).

 

Особого внимания заслуживает возросшая популярность на Украине неоязыческого движения РУН-веры. По сути, оно и является идеологическим знаменем нового украинского национализма. Точно так же в своё время арийское неоязычество использовалось в нацистской Германии. Официально в качестве идеологии Третьего рейха оно никогда не провозглашалось. Но фактически именно на основе неоязычества осуществлялось новое идеологическое строительство, и прежде всего в отношении немецкой молодёжи.

 

То, что украинское неоязычество является западным проектом, достаточно очевидно. Движение зародилось в украинской диаспоре Канады и США. Первая община была зарегистрирована в 1966 году в Чикаго. Штаб-квартира движения и сегодня находится отнюдь не на Украине, а в городе Спринг Глен штата Нью-Йорк. Активисткой движения являлась, в частности, родившаяся в США Катерина Чумаченко, будущая супруга первого майданного лидера Виктора Ющенко.

 

Идейные истоки российского неоязычества – те же. Германская неоязыческая ариософия была после войны адаптирована русскими эмигрантами. В русской эмигрантской среде и создаются первые объединения, популяризирующие дохристианскую языческую Русь. Претензия на глобальную ревизию истории Древней Руси была предъявлена, в частности, в широко издаваемых в разных странах Запада трудах обосновавшегося в Канберре Сергея Лесного (Сергея Яковлевича Парамонова). В позднесоветский период неоязыческое движение переносит свою деятельность в СССР. Оно формирует одно из направлений диссидентства. Со временем борьба против коммунистической идеологии сменяется установкой борьбы против православия. Фактически к настоящему времени сформировано движение неоязыческого национализма в России. Родственной украинской РУН-вере предстаёт русская Род-вера. Использование русских неоязычников в том же качестве, как украинские неоязычники были использованы на Майдане, следует рассматривать как реальную перспективу в попытках организации «цветной революции» в России (рис. 4.13).

 

Информационная война обнаружила на современном этапе факт, казалось бы, невозможного ранее альянса либерального западничества и нацизма. По православию наносятся одновременно удары с двух флангов. Западнический либерализм ведёт борьбу с православием как со скрепой русской цивилизации. Нацизм в свою очередь борется с православием в качестве надэтнического (надплеменного) учения. Принципиально нового в этой борьбе ничего нет. Глубинными истоками либерально-западнического похода на православие являются претензии на мировой универсализм аффилированных на Западе религий. Истоки же антиправославной позиции нацизма связаны с древним противостоянием христианству в лице племенного язычества (рис. 4.14).

 

И вновь вернёмся к отправной исторической точке – распаду СССР. Советское государство не было государством христианским. Идеология СССР официально опиралась на атеистическое мировоззрение. Однако в ценностном отношении советское общество держалось в значительной мере на сохраняемой по инерции традиции христианской морали. С распадом СССР у части воцерковлённых групп населения возникла иллюзия, что десоветизация приведёт Россию к христианскому возрождению. И действительно, религиозная жизнь в этот период легитимизировалась. Однако за десоветизацией открывается производная от неё новая стадия деструкции ценностных оснований российского общества – его дехристианизация. Наносится удар по исторически сформированным на базе христианской культуры ценностям (рис. 4.15).

 

И этот вызов имеет отношение не только к России. Запад уже дехристианизирован. Гей-парады, воинствующий гедонизм, узаконенная система глобального ростовщичества – все эти типичные признаки выстроенной новой модели жизни явно диссонируют с христианским миропониманием. Дехристианизация России означала бы в этих условиях фактически финальную точку исторического «евангельского проекта». Не к этому ли идёт дело? Не раскрываются ли сегодня глубины той онтологической, трансцендентной борьбы, о которой говорилось в великих религиозных откровениях прошлого?

 

По материалам книги доктора исторических наук, профессора В.Э. Багдасаряна:

 

"Россия - Запад. Цивилизационная война". Монография.


4.6 Процесс разрушения идентичностей в России

4.8 Уровни информационно-психологической войны

4.10 Православный и оппонирующие взгляды на историю

4.11 Маркер ПРАВОСЛАВНЫЙ ФУНДАМЕНТАЛИЗМ в войне против России

4.12 Религиозный облик Майдана

4.13 Идейные истоки неоязычества в России

4.14 Противники православия. Объединение либералов с нацистами

4.15 Десоветизация как первый этап дехристианизации

 

КОНЦЕПТ БОГОИЗБРАННОСТИ И ЗАПАДНОЕ ХРИСТИАНСТВО

 

На Западе в католицизме содержится концепт богоизбранности, т.е. априорного неравенства людей. В католицизме есть богоизбранные народы и богоотверженные. Западный проект сформировался в т. ч. благодаря наличию концепта избранничества в западной теологии. Богоизбранность народа, человека выражалась в принятии христианства. В Х веке произошёл раскол в христианстве на католицизм (с богоизбранничеством) и православие. Этот раскол на Западе внесли труды Августина. Фундамент всей католической теологии зиждется на концепте всеобщей Божьей предопределённости. В этом концепте Бог всемогущ и только он определяет всё происходящее в мире. Здесь праведники и грешники изначально определены самим Богом. Бог есть и источник зла. Есть богоизбранные и богоотверженные.

 

В православии Бог не предустанавливает грешников и праведников в характерной для западной церкви дифференциации на богоизбранных и богоотверженных. В православном богословии человеку даётся свобода выбора между добром и злом. При выборе добра душа его спасается, зла – гибнет.

 

В православии нет априорного неравенства людей, поэтому оно более предрасположено к коллективизму, а католицизм – к индивидуализму.

 

Спасение в западном христианстве выражалось в том, относится ли человек к меньшинству богоизбранных. Спастись здесь можно только индивидуально. Твоё индивидуальное спасение связано с неспасённостью большинства богоотверженных. На этой базе формируется затем и либеральная идеология, утверждающая принципом жизни всеобщую конкуренцию индивидуумов.

 

В православном христианстве существует идея, совершенно нехарактерная для католическо-протестанского Запада – идея коллективного спасения. Эта идея выразилась в концепте преображения. Преображённый человек – это уже не индивид, а соборная личность. Личностное во Христе становится коллективным (в сакральном измерении – соборным).

 

Спастись в православии можно лишь на условии братского христианского единения. Вместо конкуренции за вхождение в обойму спасаемых в православии выдвигается принцип всеобщей солидаризации. Идеологическим воплощением православного солидаризма, акцентированного в нём христианского равенства стал, по сути, советский проект (модель русского коммунизма).

 

В протестантизме в качестве знаковой фигуры следует отметить Жана Кальвина. Аристократическое превосходство меняется на экономическое превосходство. Финансово успешный человек – богоизбранный человек, финансово неуспешный человек – богоотверженный человек. В православии же отношении к богатству можно представить следующими словами Иисуса своим ученикам: «Дети! Как трудно надеющимся на богатство войти в Царствие Божие! Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие». Буржуазия в протестантизме – избранный общественный класс, пролетариат – отверженный общественный класс.

 

 

По материалам книги доктора исторических наук, профессора В.Э. Багдасаряна: "Россия - Запад. Цивилизационная война". Монография.


ПРАВОСЛАВИЕ - ВРАГ ЗАПАДА


Непредопределенность индивидуального спасения в православном учении
Предопределение к индивидуальному спасению в католическом богословии


"Россия - Запад. Цивилизационная война". Монография. Вардан Багдасарян

 

Актуальность представленной книги определяется эскалацией международной напряженности в современном мире, обострением отношений России с блоком западных государств. Выявить причины и глубинные истоки этого конфликта – задача, которая ставится и решается в данной монографии.

 

Автор показывает историческую воспроизводимость российско-западного противостояния, проходящего красной нитью через все периоды истории от средних веков до нашего времени. Конфликтные отношения с западным миром раскрываются в книге через категорию «цивилизационная война». В монографии показано, чем принципиально различались цивилизационные ценности Запада и России, почему предлагаемая ими повестка мирового развития приводила объективно к конфликту. Рассматривается содержание западного глобального исторического проекта и российской ценностной альтернативы.

 

Книга может иметь практический интерес для государственных управленцев, а также для всех, кто задумывается о должной стратегии России, о ее позиционировании в мире.



Вардан Эрнестович Багдасарян

ВАРДАН ЭРНЕСТОВИЧ БАГДАСАРЯН

 

 

Вардан Эрнестович Багдасарян - российский историк и политолог. Доктор исторических наук, профессор. Эксперт "Центра проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования".

 

Окончил исторический факультет Московского педагогического университета в 1993 г., специальность — преподаватель истории и общественно-политических дисциплин.

 

Кандидат исторических наук (1996 г.), доктор исторических наук (2001 г.). Профессор. Заведующий кафедрой истории и политологии Российского государственного университета туризма и сервиса.

 

Почетный работник науки и техники Российской Федерации. Почётный работник высшего профессионального образования Российской Федерации. Заслуженный работник высшей школы Российской Федерации. Почётный работник науки и техники Российской Федерации. Лучший учёный года МГОУ за 2014, 2016 годы. Лучший по профессии в сфере образования за 2015 год в номинации «Лучший руководитель образовательной организации высшего образования».

 

Член правления Всероссийского общества «Знание». Эксперт РГНФ, РНФ. Эксперт научных организаций «Центр изучения кризисного общества», «Центр научной политической мысли и идеологии». Эксперт просветительской организации Центр национальной славы. Член президиума Ассоциации учителей истории и обществознания МО. Член редколлегии журналов ВАК «Вестник МГОУ», «Проблемный анализ и государственно-управленческое проектирование». Член Совета по присуждению ежегодных премий Губернатора МО «Наше Подмосковье». Член диссертационного Совета по защите диссертаций на соискание степеней доктора и кандидата исторических наук МГОУ. Действительный член Российской академии Естественных наук (член президиума секции «Энциклопедия»). Действительный член Академии геополитических проблем. Член ассоциации Российского общества политологов. Член Научного Совета РАН «Человек в повседневности: прошлое и настоящее». Руководитель постоянно действующего семинара на базе ИРИ РАН «Российские диаспоры ближнего и дальнего зарубежья». Член Союза журналистов.

 

Победитель конкурса на соискание гранта Президента РФ для молодых докторов наук. Лауреат премии Губернатора Московской области «Лучший по профессии» в сфере образования за 2015 год.

 

Преподавательская работа: РГУТиС, МГОУ, МГУ. Работал в должностях декана, директора специализированного института, руководителя проблемной лаборатории.

 

В партийных организациях не состоял.

 

 

Научные интересы: Историософия, политическая аксиология, цивилизационоведение, политическая история, глобальные политические процессы, история общественной мысли, государственная политика, системный анализ. Имеет около 600 опубликованных работ, включая более 40 монографий и учебников.

Ценностные проекции индивидуализма и коллективизма

Индивидуальная профориентация в Новосибирске. Профессиональное консультирование в Новосибирске.





Яндекс.Метрика
Рейтинг@Mail.ru